- Надо заменить, - подумала Шкворень, открывая кабинет.

- Лучше на мужика, - подумала, закрывая дверь за собой и на ходу сбрасывая одежду, - Мужик и для охраны нужен. Ходят по зданию всякие. Без пропусков. То ли посетители, то ли налетчики.

Пять минут спустя в приемной столпились офицеры.

- Пора заходить, - говорили Бузькову, собиравшему руководство РУВД.

- А вдруг переодевается? Пригласит, наверное.

- Что ты сегодня как опущенный? В воду.

- Сказала - через пять минут, - выдавил из себя Бузьков, - Должно быть переодевается, не станет же принимать в той одежде.

Иван Кузьмич очень сожалел, что на месте нет секретаря начальницы, которая могла бы заглянуть в кабинет и спросить разрешения войти. А если Шкворень ждет? Майор представил как эта женщина в несоответствующей её положению одежде станет на него орать в присутствии боевых товарищей. Он ей ответит! Бузьков набрать полную грудь воздуха и постучался в дверь.

- Входите!

Сидит за столом в отутюженной форме! Лохмы уложила, вся такая аккуратненькая.

- Размещайтесь. А начальник дежурной части может не садиться. Начнем с него.

Голос - аж стаканы около графина задрожали, зазвенели. Или это майору показалось. Офицеры расселись на стульях вдоль стен. Бузьков стоял.

- Я утверждаю, что сотрудники дежурной части - бездельники и импотенты. Мало того, что меня незаконно продержали в изоляции более трех часов, так ещё и предложили вступить в половую связь.

Бузьков не знал куда смотреть. Какой же кобель позарился?

- Если конкретно - сержант. Высокий такой, блондин, черты лица правильные, даже приятные. Его между собой зовут почему-то Пэром. Но дальше предложений дело, понятно, не пошло.

Почему понятно, никто, понятно, не понимал, понимаешь.