Говоря о наиболее известной русской черте, отечественная литература, философия, публицистика, прежде всего, заверяют нас в том, что русские в любом вопросе отличаются максимализмом и ни в чем не знают удержу. Любят играть с опасностью, причем всерьез. И не только тогда, когда предаются радостям быстрой езды. Наши русские страсти гибельны, на какую область жизни они бы ни были направлены. Вспомним хотя бы «русскую рулетку» – игру на жизнь и смерть. Можно подумать, что это мнение недоброжелателей. Тем не менее, похоже, нам, русским, нравится такая репутация. Нам хочется быть исключительными, как в добродетели, так и во грехе. Словосочетания «русская умеренность» и «русская аккуратность» режут слух.
«Широк человек, я бы сузил»
Один из героев Достоевского размышляет о мировой истории. К ней применим, считает он, любой эпитет, кроме одного: «благоразумно». «На первом слоге поперхнетесь», – ехидничает он. Его рассуждения являются прекрасной иллюстрацией к русской истории и русскому характеру. Добрые мы – и жестокие. Ленивые – и трудолюбивые. Вольнолюбивые – и покорные. Какие угодно. Никак не ложится в ряд слово: «благоразумные».
В первую очередь о русском человеке говорят, что он широк. Его душа словно маятник с очень большой амплитудой: грешит – потом кается, нынче ругает Русь-матушку – завтра за нее жизнь отдаст, сегодня веселится – проснется в жуткой тоске.