Первая половина восьмидесятых годов для нашего поколения была накрыта тенью безнадежья, несмотря на развеселые сборища, Олимпиаду и мор генсеков. Одни из нас медленно спивались, другие перестали писать и исчезли с горизонта событий, кое-кто попросту скурвился и был, как говорится, извергнут. Тем не менее большая часть «малеевцев» пока держалась на плаву. Многим из так называемых молодых фантастов было уже глубоко под сорок. Публикация какого-нибудь вшивого рассказа была нечаянной радостью и переваривалась год, а то и два. Авторскими книгами не пахло, разве что мелкий шанс имели уступившие право первородства за чечевичную похлебку. Похлебки ко всему еще на всех фатально не хватало — издание фантастики сворачивали даже в «Молодой гвардии». У питерцев дела шли не лучше. Они крайне редко прорывались в сборники, которые немедленно становились раритетами в пору книжного дефицита. Уйти в те годы с худой, но верной зарплаты в ненавистном присутствии на вольные хлеба было форменным безумием. Среди москвичей таких безумцев не сыскалось, а что касается питерцев, то там отличился Столяров. Если мне память не изменяет, он ушел в профессионалы, не имея еще ни одной публикации.

И вот наконец протрубил пьяный ангел, разверзлись врата сельпо и ка-а-ак хряпнуло перестройкой по суставам времени! Шестеренки государственной машины дернулись, задымились и чуть прибавили оборотов. Но металл уже был не тот, да и ржа поработала. Скрип и треск Системы многими был воспринят как гимн «свежему ветру перемен», хотя это был всего лишь реквием эпохе.

Тем не менее писательские структуры тщились соответствовать. В 1986, например, году устраивается Пленум Совета по приключенческой и научно-фантастической литературе правления Союза писателей СССР (натощак не выговорить, но дальше будет еще круче) на роскошную тему: «Роль научно-фантастической литературы в ускорении социального и научно-технического прогресса в свете решений XXVII съезда КПСС».