Были и другие коны, одни выжили, другие нет. В северных небесах медленно разгоралась звезда Интерпресскона, ныне весьма престижного.

После того как объявили мелкие свободы, началось шевеление в массах на предмет частного предпринимательства. Разумеется, все эти перипетии немедленно отразились на московском семинаре. Хотя о негосударственном книгоиздании пока и речи не было, умные головы активно искали обходные пути. Надо сказать, что к этому времени, а именно к 1988 году, московский семинар уже как бы дышал на ладан. Накопилась взаимная усталость, старые обиды — в итоге крепко спаянная группа незаметно растаяла. Но попытка создать кооперативное издательство на какой-то миг сплотила бывших семинаристов, правда, ненадолго.

Сейчас мало кто помнит, однако в те годы книги могли выпускать только госиздательства, «редакционно-технические» кооперативы же вроде бы только помогали им. Все понимали, что к чему, но приличия блюли. Еще забавнее было с книжными лотками. Тогда они назывались пунктами проката, а книги якобы не продавали, а выдавали для чтения под залог стоимости. Система, насквозь пропитанная лицемерием, не могла не рухнуть, и рухнула!

1991 год. Роковая симметрия даты неизбежно сказалась на судьбах страны и людей. Для одних — это год расточившегося в прах тоталитаризма, для других — распад Державы, а для нас… Только много позже мы осознали, чем для нас была в 91-м кончина Аркадия Натановича Стругацкого. Тогда мы были преисполнены надежд, будущее открывалось в самых радужных оттенках, мало кто понимал, что наша Книга Судеб захлопнута и заброшена в самый дальний угол склада вторсырья. Сменилась геологическая эпоха, примат взялся за каменный топор, лемуры впали в прострацию. Китайское проклятие об эпохе перемен стало русской народной поговоркой.