Вот тут Дима поднял палец и назидательно сказал, что с восточными приколами необходима особая осторожность. Не исключено, что Валун пропал именно из-за своего легкомысленного отношения к древним проклятиям. С этими словами он достал из портфеля ворох бумаг и разложил на столе. Это оказались записи Волунова. Там были какие-то гранки, диаграммы, ксерокопии книжных страниц, рукописные заметки. На одном из листков я увидел аккуратным столбцом выписанные даты «малеевок». Перебрав бумаги, я нашел в записях цитаты из Сыма Цяня, китайского историка, портрет Блаватской с корявым иероглифом, начертанным фломастером прямо на лбу почтенной основоположницы теософии и первой русской эмигрантки, получившей гражданство США, и много еще всякой забавной всячины.

Я спросил Диму, что интересного он раскопал в бумагах. Он, странно улыбаясь, ответил, что у Валуна возникла гипотеза, будто все мы — китайцы. Это в каком смысле, тупо удивился я. В прямом, пояснил Дима. Отсюда и мировая оторопь от невозможности постижения России. Так, внешне, вроде бы мы все белые, а на самом деле — китайцы. Вот если бы мы были желтыми и косыми, тогда и реакция на нас была бы адекватной: Восток — дело хитрое. А когда житель, скажем, Вятки или Перми ведет себя непостижимо для унылого европейца или бодрого янки, то откуда этим иностранцам знать, что они общаются с китайцем?

После того как я отсмеялся, Дима грустно сказал, что поначалу ему тоже было смешно. Его скорбное лицо вызвало у меня новый приступ хохота. Он вроде бы обиделся, глянул на часы и предложил завтра встретиться в доме Валуна, обещая показать нечто интересное. И распрощался.

5

Дом Валуна находился в новом спальном районе. Две пересадки на метро да еще минут двадцать на автобусе. Пока я добирался до него, многое вспомнилось.