Критика же окончательно впала в депрессию. Выяснилось, что любая публикация, вплоть до самой разгромной, работает на рейтинг автора, а читатель-покупатель забил болт на рецензентов и берет продукт, как правило, ориентируясь на яркость обложки и звучность названия. Вл. Гаков лет пять назад заперся в малогабаритной, но комфортабельной башне из слоновой кости и на все предложения выйти поговорить брезгливо отплевывался. Впрочем, недавно он издал уникальную во всех отношениях «Энциклопедию фантастики», взяв роскошно скандальный реванш за долгие годы молчания. Волны от «Энциклопедии» расходятся до сих пор, вызывая гноеточение завистников и педантов. А. Кубатиев замолчал. Куда-то исчез К. Рублев. Л. Михайлова занялась изданием журнала американской фантастики. Саратовский критик Р. Арбитман обнаружил склонность к литературным мистификациям и написанию политических триллеров. Горек счет потерь…
Помню, Валун тоже рассуждал об этих грустных материях. Триада «Читатель — Издатель — Писатель» ему чем-то напоминала некую сакральную троицу, причем цикличность их взаимоотношений подозрительно смахивает на дела одной древней семейки «Изида — Озирис — Сет». Нюанс только в том, что не сразу разберешь, кто из них кто. Я не сразу понял, что он имеет в виду; он пояснил, что здесь нет жестко фиксированной связи, каждый из фигурантов по очереди выступает в роли того или иного мифологического персонажа. В этом смысле попытки пресловутого Госкомиздата и ему подобных структур советского времени разорвать эту цикличность — всего лишь желание разорвать порочный круг вечного умирания и воскрешения, желание воспроизвести некую истинную неподвижность.