Лебри встал.

От взгляда Болотова у Кривцова осталось ощущение, как от пощечины. Это было поганое ощущение, он не выдержал и крикнул вдогонку уходившим:

- Две одинаковых к трем комиссарам! Поздеев выдал ему две карты и тихо сказал:

- Допрыгаешься, дурак.

Кривцов потемнел. От этого Поздеева тоже терпеть? Тоже умный? Начальство? С какой стати? Левой рукой вцепившись в край стола, он, казалось, приготовился броситься вперед, но правая его рука, действуя сама по себе, открыла прикуп, оказавшийся никуда не годным. От этого он сразу остыл. Он был плохим игроком.

- Почему ругаешься? - забормотал он. - Просто не люблю таких человечков... Зачем Болотов подлаживается? Зачем заделался кандидатом Рыкапы?

- Пять сверху! - голосом первосвященника возгласил Верблюд.

- Просто не люблю таких, - вслух рассуждал Кривцов, про себя рассуждая о том, хорошая карта у Верблюда или блеф. Решил, что хорошая, и спасовал.

- Может, я тоже таких не люблю, - неожиданно отозвался Поздеев. - Однако игру надо играть по правилам. Пять и еще пять.

5

Где-то на складах форта тысячами глыб кристаллизованного желто-розового сала лежит тротил. Когда к нему подойдет огонь, от жара он начнет оплывать, как свеча, и вязкими тяжелыми каплями потечет на каменный пол. Расползется лужами и речками, а потом медленно и неохотно загорится, пузырясь и дымя, точно сургуч. Наконец в каком-то месте развитая горением температура перейдет критическую точку, и тогда каменные своды разлетятся щебнем и пылью, в городе, на острове от страшного удара обрушатся ближайшие дома, а на корабле.., но о том, что может произойти на корабле, лучше не думать. Командир закусил потухшую папиросу и подошел к борту. Он очень сильно ощущал свой корабль, даже поломка поручней при швартовке причиняла ему физическую боль.

Рванет или не рванет? На восток уходила чудовищная бурая туча, а с запада в море лежало прораставшее черным дымом пятно.