Рванет или не рванет? Командир закрыл глаза.

Внизу на срезе стадвадцатимиллиметрового орудия сушилась подмоченная картошка. От нее шел успокаивающий кислый запах быта.

"Ничего не будет", - решил командир, но, снова открыв глаза, увидел встающий угрожающим деревом дым и снова почувствовал медленное приближение взрыва. От сухости во рту он выплюнул за борт свою папиросу. Облизал мясистые губы, отер свисавшие усы и коротко вздохнул.

Тяжело командовать большим кораблем! Но разве легче комиссарить в такие дни? Комиссар крупными шагами ходил взад и вперед по шканцам. Ходил, наклонив вперед тяжелую черную голову и крепко заправив руки в карманы. Ходил и не мог остановиться.

Красный город - сердце революции - был на краю гибели. Враг стоял у ворот, и враг был внутри. "Неужели форт подожгли?" Комиссар отмахнулся головой: "Теперь все равно, теперь только ждать: рванет или не рванет". И от этого сознания, от мысли, что сделать все равно ничего нельзя, хотелось все на свете крыть бешеными словами.

Но комиссару из себя выходить нельзя. Комиссару нужно сохранять спокойствие.

Демин по трапу поднялся на корабль, поставил мешок и стал осматриваться. Над его головой страшной тяжестью висели три двенадцатидюймовых орудия, и люди на палубе так же неподвижно и молча смотрели на корму.

Что-то должно было случиться, но его это не касалось, Служба при всех обстоятельствах остается службой, - назначенному на корабль надлежит явиться к вахтенному начальнику,

Однако, прежде чем являться, нужно было его найти, а сделать это было не просто. На палубе собралось слишком много комсостава, - который из них на вахте? Демин приготовился почесать затылок, но вовремя остановил руку, придумав выход.

- Товарищ вахтенный начальник! - позвал он не-громко.

- В чем дело? - спросил сзади неожиданный голос, а обернувшись, прямо над собой Демин увидел сухое горбоносое лицо с выпуклыми глазами,

- Являюсь на корабль.