Жизнь эта - неплохая, но, к сожалению, такие перерывы редко бывают продолжительными.

Ночью дозорный крейсер с моря увидел непонятное судно. Огонь был открыт с опозданием, и противнику удалось выпустить торпеду.

Стоявший, поблизости сторожевик принял нападавшего за подводную лодку и стал сниматься с якоря, чтобы ее таранить. Внезапно предполагаемая подлодка развила около сорока узлов и скрылась в облаке пены.

Только тогда на сторожевике поняли, что это торпедный катер, которого десятиузловым ходом не нажмешь, и что даже стрелять уже поздно. Только тогда заметили, что крейсер тонет.

Жизнь становилась непонятной и неудобной. Какой-то катер пустил ко дну большой крейсер. Крейсер необъяснимым образом затонул от одного торпедного попадания. Все это было совершенно неправдоподобно.

В кают-компании ели суп из двуглавой воблы (названной так по изобилию голов в котле) и недоумевали:

- Что же случилось с их переборками?

- Были открыты двери, - ответил Болотов. - Мне Соболевский говорил. Они на эсминцах спасали команду.

- Открыты? - удивился Поздеев. - На боевом положении?

- Ночью было жарко. Команда пооткрывала их самовольно.

Наступило молчание.

- Вместо него могли стоять мы, - сказал наконец Лебри.

- Могли.

Старший помощник пожал плечами:

- Нас так просто не потопишь.

- Все равно погано.

- Много погибших?

- Не знаю, - ответил Болотов.

- А спасенные рвут на себе волосики, - усмехнулся Кривцов. - Они только позавчера получили продотряд и даже не успели его поделить. Я сам видел у них на юте черт знает сколько мешков муки.

- Мука, сало и яйца.

- И монпансье.

- Обидно.

Человеческие жизни стоили, конечно, дешевле монпансье. Крейсер расценивался дешевле яиц. Болотов не выдержал - встал и вышел.

- Люблю, когда людишки теряют аппетит, - тихо сказал Кривцов.- Слейте мне его гущу, я не брезглив.

- С чем тебя и поздравляю, - ответил Поздеев и передал ему тарелку.