Множит сомнения относительно возможности искоренения коррупции и то обстоятельство, что в стране так и не сложился рынок, свободный от государственного протекционизма и административного пресса. Если в пылу борьбы с коррупцией под административным прессом был раздавлен малый и средний бизнес, то большой бизнес власть «крышует», а это приводит к возникновению монополистических тенденций в деловой сфере.

В стране дала ростки «детская болезнь правизны». Партизаны правой идеологии договорились до того, что стали оправдывать монополистские тенденции в экономике. Дескать, они — плод свободного рынка. Оппоненты же считают, что они возникли в результате сращения правительственных и бизнес-структур.

Обиженная часть политического спектра заявляет, что «Национальное движение» легко переросло в партократию — в до боли знакомое наваждение, преследующее наше общество. Как в свое время шеварднадзевский «Союз граждан» монополизировал власть, так и националы узурпировали право быть «главным прорабом» грузинской «перестройки». Почему не допустить, что таким образом было «узурпировано» и право на единоличный доступ к рычагам коррупции? Вполне можно предположить, что коррупция начинается и кончается в высших эшелонах и выражается в привилегированном доступе к механизмам распределения и перераспределения собственности, к иностранным инвестициям и прочая, прочая.

Итак, в схеме национального развития фактически ведущим звеном преобразований является номенклатура, созданная Саакашвили и прошедшая смотрины на Западе. Не последнее место в ней занимают региональные элиты. Саакашвили как реальный политик понимал, что при создании своей номенклатуры ему необходимо было заручиться поддержкой этих элит.