Сели это язенцы вернувшиеся до полудня. Само нехай нас. Так шли на ведение скотя. Говядина своя, и веча ту птицу ссорят, множество течет до нее. Тит, галки и вороны от еды летали. Было еды много в степях тех, то и племена костобокие налезали. Сидели отвердевшие раны многие. Крови лишая, ту внезапно голову скашивали врагам своим. Той ведь вороны питались. Так паршиво свистят в степях. Борются, гундося до полуночи, не беспокоя нас, была тут сеча великая ензицев.

Костобокие это разили со злым утешением. Воровали коров наших. Так велась борьба тайная. Двести лет. Наши родичи тогда шли до ляхов, обеднели ведь. Там осела за сотни лет годь Иерменреха. Эти злобились на нас. Тут была разборка великая. Годь была потеснена. Оттеснена до Донца. Дона.

Иерменрех пил вина любимые и братался, позевывая:

— Венды наши.

Так это утверждена была жизнь новая.

Друг наш так пил кровавые вина. Подло, тайно, за одно лето, шел макочем на нас. То крал болорев же, которые ожидали не такую годь. Так поступив, от речей не стоящих времени, тот урок доброты станет главным своим, которым на том станет борьба до жизней наших, железа отцов наших, таково коло. Кони есть — сила наша. То либо даем стать и нету, таково станем голодны сами.

От Орея — то это общие наши отцы с борусами, от Рай-реки до Днепра нашего. По родине той правили от родичей. Веча всякий род называл своего родича, которые ведь правили пока шли до горы так. Там есть княжество воевод, эти люди да оборонявшие, до своих врагов — во Славу Перуни! Сидела Дажьбова помощь, вернувшаяся нам, так была земля та русская от Русы. Борусицы тут от Борея, великая непрестанно бывает всякое время. Много времени убудет. Либо то, врагами начиненная, начала сокрушаться до конца.

Также тут либо Иерменрех идет до нее. Налез на нее, так потолчены сами будем, есть и наша от годи, между двух огней тлели. Это палит. Тут была великая беда. Жнива наши палены, опустошила селения она, не ниже дыма и пепелище, тут либо прилетела до нас птица божеская. Говорит: