Теперь запунцовел специально по указанию Второва приглашенный на правление недавно перешедший в банк Игорь Кичуй. Второв заприметил его сразу, на первом же собеседовании, – в отличие от бывшего прокурорского следователя Солодова Кичуй взрос на рыночном праве, к тому же владел двумя языками.

– В общем-то, конечно, – пробормотал под многими испытующими взглядами Кичуй, – уточнить реквизиты было нужно и можно, но…

– Вот только без этих лжетоварищеских «но». Если мы начнем покрывать головотяпство друг друга, то попросту развалим банк. – И Второв усадил его, тем самым разом отгородив от большинства людей за этим столом и этим же приготовив надежного исполнителя собственной воли. – Предлагаю рокировку: Солодова за допущенную халатность от должности освободить, использовав, учитывая прошлые заслуги, с понижением. Исполняющим обязанности назначить Кичуя. Возражений, надеюсь, нет? Занесите в протокол. – И он, не оборачиваясь, ткнул пальцем в сторону сидящей за его спиной стенографистки. – Кадрам к вечеру приказ мне на подпись.

– Будет сделано, – живо откликнулся улыбчивый начальник кадров Каплун.

– Да, сколь Русь-матушка теряет от нерадивых и некомпетентных людей, – при общем молчании скорбно констатировал Зиганшин, бывший посол в одной из европейских стран, где банк открыл первый свой заграничный филиал. Уволенный вскоре вслед за тем посол был незамедлительно востребован в должности вице-президента «Светоча».

При слове «некомпетентных» у многих промелькнула ухмылка – выпускник Высшей партийной школы, Зиганшин считал нужным высказаться по всякому обсуждаемому вопросу.

– Дилетантов у нас и впрямь как грязи, – не замедлил с реакцией приглашенный по этому же вопросу начальник управления банковским холдингом Жукович, крупный человек с сальными волосами, висящими вдоль морщинистого желчного лица.

На свою беду, несдержанный Жукович угодил в «посольскую» зону ответственности и от получаемых ценных указаний бурно, по его собственному выражению, «прихуевал». Надо думать, и деликатному Зиганшину оказался не в радость такой подчиненный. Во всяком случае, при первом звуке, произнесенном Жуковичем, он придал лицу страдальческое выражение. Жукович углядел это и с плотоядной ухмылкой продолжил: