– Я к тому, что крайних найти – дело нехитрое. А что касается итогов – мы со своей стороны тоже сопровождали и конкурсы, и аукцион этот последний. И можно, не скрываясь, говорить – результаты фабриковались заранее, причем на таком уровне, что нам туда оказалось заказано. Так что юристы тут ни при чем.

– Еще один борец за правду. – Покоробленный намеком на собственную несостоятельность, Второв кивком усадил неуютного правдолюбца на место. – И тоже, как мне теперь докладывают, проблемы по работе. То-то я давно замечаю: как человек начинает на обстоятельства кивать, считай, что работник кончился.

Не дожидаясь указания, Каплун быстренько черканул в блокноте.

– А что мы все по исполнителям? Или руководителю проекта сказать по этому поводу нечего? – тихо поинтересовалась Файзулина.

– Нечего, – властно отрубил Второв. – Здесь политический заказ. Оттирают, оттирают, сволочи. Три аукциона подряд – нефть, связь – все поделили. Онлиевский, паскуда, и вовсе в беспредел ушел. Вот уж подлинно – «черный аист».

Если кто-то хотел испортить Второву настроение, и без того переменчивое, достаточно было произнести фамилию «Онлиевский» или кодовое слово «аист», и результат был предопределен.

За пять лет до того, когда имя самого Второва уже вовсю гремело по стране, завотделом одного из московских райкомов комсомола Марк Онлиевский создал Агентство интеллектуальной и социальной терапии (сокращенно – АИСТ), которое, согласно рекламным объявлениям, призвано было снизить потери малоимущего населения от провозглашенных незадолго до того «шоковых реформ». Первым актом милосердия со стороны новоявленного агентства стала продажа собственных облигаций «для последующего инвестирования привлеченных средств в российскую экономику». И надо отдать должное Онлиевскому – привлеченные средства он инвестировал снайперски точно, в самую что ни на есть ключевую область российской экономики – в ее чиновников.