Потребуется долгий и трудный переходный период техносоциальных изменений, период, полный противоречий, отступлений и упорного сопротивления.

Развитие генетики будет крайне противоречивым, даже когда ей исполнится уже не один десяток лет и она добьется значительных успехов. «Происхождение видов» Дарвина и по сей день остается источником вдохновения для его адептов. Знание о том, что организмы наследуют определенные качества, мутируют и эволюционируют, стало ключевым моментом, без которого генетика не имела бы смысла. Книга Дарвина была написана еще в 1859 году. В 2059 году люди по-прежнему будут отрицать ее достижения. Они попросту не признают их. Они не смогут заставить себя понять их: эволюция – это слишком сложно, чтобы забивать себе этим голову.

Биотех принципиально отличается от своих старших родственников – крупных, зримых, лязгающих отраслей промышленности. Это не тяжеловесная, закованная в броню доспехов технология, подобная ядерной энергетике, исполинской и страшно далекой. Это не полет в космос – выдающееся событие где-то на орбите, происходящее под наблюдением целой армии экспертов. Генетика интимна, насколько только может быть интимна технология. Она имеет дело с наследственностью и индивидуальными качествами, с кровью и костями, спермой и яйцеклетками. С ней нельзя обращаться так, как жители XIX–XX веков обращались со своими машинами. Биотех индустриализирует саму жизнь, нас самих. Его лучше всего сравнивать с органическими феноменами: фертильностью, дрожжеванием, инфекционными болезнями. Биотех не клацает и не бибикает. Он течет, бурлит и пускает пузыри.

Для людей XX века существовала непреодолимая пропасть между абстрактным микроскопическим царством молекулярной химии и реальными людьми, которые и при свете дня ничего не видели вокруг себя. Но в будущем она исчезнет. Потому что фактически это одно и то же.