- Да вы не бойтесь, - подбадривали гости. - Главное, чтобы здоровье крепкое было, а остальному мы вас научим.

Вместе с несколькими учащимися я тоже изъявил желание поступить в аэроклуб. На здоровье не жаловался и медицинскую комиссию прошел, как говорится, без сучка, без задоринки. Меня зачислили курсантом.

С девяти утра и до четырех часов дня я занимался в ФЗУ, а вечером - в аэроклубе. Возвращался в общежитие в двенадцатом часу ночи усталый, но довольный. Многие мои сверстники мечтали о небе, но не всем повезло так, как мне.

В аэроклубе до весны 1939 года занимались теорией. Изучали основы аэродинамики, конструкцию самолета У-2 и мотора М-11, овладевали штурманскими навыками. Потом сдали зачеты по теоретическим предметам и приступили к полетам.

Первыми моими воздушными наставниками были опытные инструкторы Дмитрий Мотькин, Виктор Дронин и Михаил Самусев. Вначале дело не клеилось. Многие курсанты уже летали самостоятельно, а меня все еще возили, я никак не мог своевременно и точно определить расстояние самолета до земли при посадке. Получалось то высокое, то слишком низкое выравнивание с последующей серией "козлов" {1} при приземлении. В аэроклубе уже начали было поговаривать о моем отчислении. Я приуныл. Но начальник аэроклуба Борис Владиславович Нартыш-Блук решил найти причину ошибок, что вскоре ему удалось. Оказывается, я неправильно распределял внимание, переносил взгляд на землю с высоты 20-25 метров, очень близко к плоскости самолета, поэтому и не мог точно определить расстояние до земли.

От полетов меня временно отстранили, заставили заниматься наземным тренажом. Я часами сидел в кабине и отрабатывал правильный "взгляд на землю". Наконец начальник учебной части выпустил меня в самостоятельный полет.

Незаметно пролетел год учебы в ФЗУ и аэроклубе. Осенью 1939 года к нам прибыла комиссия для отбора курсантов в Одесскую авиационную школу пилотов имени Полины Осипенко.