И вот завязался бой. Я уж и не помню, как все началось. На огромной скорости носились самолеты. Они то круто взмывали вверх, то отваливали в сторону или ныряли вниз. Попробуй тут поймай в прицел противника, когда не разберешь, где свой, а где чужой. Не знаю, как произошло, но майор Романенко сумел сбить два вражеских самолета, а мой ведущий, лейтенант Бухтаревич, один. Но и его машина была повреждена.

После боя мы не смогли собраться все вместе и возвращались на аэродром попарно. В пути мне пришлось несколько раз пушечно-пулеметным огнем отбивать атаки "мессершмиттов", которые пытались добить Бухтаревича. Но, к счастью, это им не удалось.

Это был мой первый воздушный бой. Я его помню весьма смутно. Честно говоря, вначале я даже не видел вражеских самолетов, а о том, что идет бой, догадался по воздушной карусели, которая длилась около десяти минут. Все мое внимание и все мысли были направлены на то, чтобы не отстать от своего ведущего, не потерять его из виду. Самолеты противника я увидел лишь тогда, когда они начали атаки на поврежденный истребитель моего командира.

Настроение у меня было неважное. В разгоряченной голове сумбурно всплывали отдельные моменты боя. Видимо, я действовал не так, как требовалось. Правда, огнем я отсек вражеские самолеты от своего ведущего, но это не в счет, "ястребок"-то его немцы все же подбили...

Я докуривал папиросу, когда ко мне подошел командир звена. Сейчас, думаю, спросит, почему допустил, чтобы фашист влепил очередь в его самолет. Чувствуя себя виноватым, я молчал, ковыряя носком сапога мягкую землю. Но, вопреки ожиданию, не услышал от Бухтаревича ни слова упрека. Он крепко пожал мне руку и сказал:

- Для первого боя неплохо, Николай... А за то, что помог мне уйти от фашистов, спасибо, друг! Если бы не ты, они меня доконали бы...