Потом Бухтаревич доложил результаты командиру 201-й дивизии полковнику Анатолию Павловичу Жукову, и тот перед строем летного состава объявил мне благодарность за умелые действия в первом бою. Этого я не ожидал. Мы знали, что получить благодарность от комдива было не так-то просто. Смелый, первоклассный летчик, он в совершенстве владел самолетом, блестяще выполнял фигуры высшего пилотажа и ценил летное мастерство других, но на похвалу был скуп. Впоследствии А. П. Жуков стал генералом и возглавил Высшую офицерскую школу воздушного боя Военно-Воздушных Сил, откуда прибывали на фронт летчики отличной выучки.

В промежутках между боевыми вылетами на аэродроме установили постоянное дежурство. Летчики сидели в кабинах своих машин в полной готовности к немедленным действиям.

Однажды во время моего дежурства с командного пункта в небо взвилась зеленая ракета - сигнал срочного вылета. Я тут же запустил мотор и, экономя секунды, не вырулил на полосу, а взлетел со стоянки самолета. От сильной струи воздуха в разные стороны разлетелись чехлы, стремянка, инструмент. Увидев это, как потом мне рассказали, инженер укоризненно покачал головой:

- Эх, молодежь зеленая! Будто он на телегу сел, а не в самолет...

На следующий день, выруливая на старт, я по неосторожности вскочил правым колесом в плохо засыпанную воронку от бомбы и повредил щиток стойки шасси. Инженер обо всем этом доложил командиру полка, и мне порядком досталось за "мальчишество".

Во второй половине сентября 1942 года наш полк перебазировался с ржевского направления на белевское, где наземные войска вели упорные бои с врагом. Нашим очередным пристанищем стал аэродром Болота, недалеко от Белева.

Утром 22 сентября командир эскадрильи старший лейтенант Шаранда, командир звена лейтенант Бухтаревич и я вылетели на прикрытие переднего края наших войск. На высоте 3000 метров летели клином - ведущий впереди, а мы с Бухтаревичем по бокам и немного сзади. Через некоторое время выше нас метров на 500 внезапно появилась шестерка вражеских истребителей.