Было еще несколько меньших отделов: административный, который выполнял всю бумажную работу; имущественный, который покупал, продавал, расширял и арендовал; исследовательский, который совал нос во все дырки; быстро растущий отдел внешних вложений, а также служба Международного обмена, где около десятка молодых фанатиков-колдунов покупали и продавали мировую валюту, каждую минуту рискуя миллионами ради того, чтобы выгадать десятую долю процента, и к сорока годам выжигали себя дотла.

Жизнь всех трехсот пятидесяти человек; работающих в «Эктрине», была целиком посвящена деланию денег. Деньги делались на всем: на бизнесе, торговле, промышленности, на пенсиях и рабочих местах. Когда люди убеждены, что занимаются нужным делом, это придает им уверенность, и потому здесь, внутри, сохранялось стойкое согласие, которому не мешали никакие поверхностные волнения и каждодневные межотдельские территориальные драчки.

К тому времени, как мы с председателем вернулись в улей, он уже гудел. Тут же в вестибюле председатель был атакован нетерпеливо ожидавшей личностью из отдела ценных бумаг, а я поднялся выше этажом, в отдел банковских операций, и обнаружил, что там сидит Алек и хихикает, уткнувшись в конторскую книгу.

Алек, мой ровесник, страдал, говоря профессиональным языком, неконтролируемой склонностью к легкомыслию. Это в немалой степени украшало жизнь офиса, но поскольку дворцовые шуты редко прокладывают путь к трону, карьера Алека со всей очевидностью шла вкривь и вкось. Видимо, окружающие были безнадежно узколобы. К счастью для Алека, думал я иногда.

У него было правильное лицо, сливочно-белая кожа, густо изукрашенная веснушками, высокий лоб, увенчанный плотной шапкой кудрей цвета пакли. В синих глазах за стеклами очков в золотой оправе всегда теплилась искорка, на губах играла легкая усмешка. Алек во всем умел находить смешную сторону.