- Но, надеюсь, вызовете? Так лучше скорей, чем зря томиться.

- Значит, хотите добровольно? И куда же?

- К подводникам, - не раздумывая ответил я.

- Есть, хорошо. Можем послать сегодня же. Идите получать предписание ночным поездом выезжайте в Таллинн.

Вспоминая прощание с женой и сыном, который никак не мог проснуться, я еще долго ворочался на жесткой койке, а когда уснул, то показалось, будто в ту же секунду раздались звонки громкого боя.

По трапам и палубе загромыхали тяжелые матросские сапоги.

"Тревога", - сообразил я и начал быстро одеваться.

У четырехствольного пулемета на корме я, конечно, появился позже всех.

Над морем стоял плотный туман, в десяти метрах ничего не было видно. Часы показывали четверть седьмого.

- Что случилось? - спросил я у пулеметчика.

- Всплывшую мину заметили, - ответил первый номер. - Проходим буй с ревуном.

Я услышал тягучее мычание справа. Этот буй сообщал, что правей его опасная отмель.

Унылое мычание буя, повторявшееся через равные промежутки, навевало тоску и усиливало тревожное ожидание. Корабль шел медленнее обычного.

Туман наполз на залив ночью и был так густ, что во мгле мы потеряли и тральщик, и буксир.

Матросы, усевшиеся на спущенный с катера "тузик", поймали блуждающую мину, сорванную с якоря, и, отбуксировав ее в сторону, уничтожили подрывным патроном.

Тяжелый гул прокатился по заливу. Туман рассеялся. Мы увидели закачавшийся буй и серебристое пятно на месте взрыва. Затем словно кисейной занавеской затянуло это место и туман как бы стал гуще.

Когда матросы вернулись на "тузике", тревога несколько улеглась, но "Полярная звезда" скорости не прибавляла. На мостике стоял не вахтенный штурман, а сам командир плавбазы - капитан - лейтенант Климов, бородач богатырского сложения. По тревоге он вышел на мостик в зеленой каске зенитчиков и поэтому походил на царя морских глубин.

Трубным голосом приказав катерникам выйти вперед и смотреть во все глаза, капитан - лейтенант настороженно вел за ними "Полярную звезду".