За время войны многое довелось мне повидать: как горели и падали самолеты, чадили черным дымом танки. Но видеть, как от пулеметных очередей, несущихся с самолета, падали скошенные фашистские солдаты, еще не доводилось.

Соскочив с машин и повозок, фашисты бежали куда глаза глядят в разные стороны от дороги. Но кругом была голая степь, и бегущие в зеленых мундирах гитлеровцы находили здесь свой конец. Обезумевшие от страха фашисты в панике закрывали руками головы, они знали, что на этой территории хозяева мы, и чувствовали себя здесь, как застигнутые врасплох воры.

Кровь стучит в висках, все чувства обострены. Вдыхаю едкий дым гари рвущихся вокруг самолета зенитных снарядов. Стук пушек и стрекот пулеметов, пронзительное жужжание в наушниках, когда кто-то из летчиков, включив передатчик, пытается передать в эфир сигнал, страшные перегрузки при выходе из пикирования — все это говорит о том, что бой в самом разгаре.

В клокочущем рокоте звуков в наушниках улавливаю какие-то команды. Видно, наводчик что-то передает ведущему. К сожалению, приемник мой слаб, и я почти ничего не слышу. Все внимание к самолету Хитали. Становится радостнее, когда слышу голос ведущего. Сжаты, лаконичны слова его команд, но они будто удваивают энергию. И когда я вижу еще один подожженный танк или разбитый бронетранспортер, хочется кричать «Ура!».

Нередко бывает, что у командира есть несколько выходов из создавшегося положения. Каждый из них предпочтительней робкой бездеятельности.

Так было и в этот раз. Обстановка на земле складывалась сложная. Враг разделил свои силы, одной частью инсценируя подобие отхода, а вторую держал в засаде, надеясь, что мы не заметим его резервы. Но наш ведущий нашел решение, в котором во всей полноте раскрылись его лучшие качества: он правильно оценил обстановку и нанес удар по главной группировке противника.