Выглянуло солнце и словно развеяло огненным дыханием облачность. Все вокруг повеселело, вспыхнула пламенем бесконечная желтизна калмыцкой степи.

Чтобы проскочить линию фронта, нужно искусство ювелира, выдержка и хладнокровие спартанца. Не раз Хитали ходил в бой с комиссаром, учась у него тактическому мастерству, выковывая в себе необходимые качества воздушного бойца. И все-таки чувствовал: не обрел он еще то чутье, без которого не может быть настоящего воздушного бойца.

По договоренности на земле летчики должны были сделать несколько заходов на цель. Показалась вражеская колонна, и ведущий пошел в набор высоты. Вслед за ним идем и мы. Словно бы впервые для себя открываешь неоглядную степь с ее бедной растительностью и единственной дорогой, идущей от Астрахани до столицы Калмыкии — Элисты.

Наконец, цель перед нами. Небо усыпано черными шапками разрывов. По команде ведущего вся группа включается в атаку, самолеты увеличивают угол пикирования. Каждый летчик самостоятельно открывает огонь из пушек и пулеметов.

Не без трепета в душе наблюдает Хитали, как под крылом самолета разбегаются в стороны фашистские солдаты, мелькают, словно в калейдоскопе, автомашины, пушки, танки и бронемашины.

Засыпав колонну снарядами и пулями пушек и пулеметов, «эрэсами» и десятками осколочных бомб, оставив позади себя горящие автомашины и танки, ведущий начинает разворачивать самолет на повторный заход. Начинается разворот — крен градусов шестьдесят. Как бы не отстать от ведущего. От перегрузки рябит в глазах. Хорошо видны разрывы бомб: они легли кучно, перекрыв голову колонны фашистских машин.

При выводе самолета из пикирования я неожиданно почувствовал тяжесть на ручке управления. Самолет резко потянуло на кос, словно он умышленно начал пикирование. Пришлось выйти из боя. Очевидно, что-то неладное с рулем высоты. А тут еще начал душить кашель: в горячке боя я не заметил, как кабина наполнилась дымом, и только теперь понял: поврежден мотор.