Быстрым шагом Выдрыч направляется на КП. Он всегда озабочен. Пожалуй, нет у нас человека более занятого, чем комиссар. Всюду надо успеть, со всеми поговорить, да еще и найти подход к каждому. И несмотря на эту занятость, мы знаем, если нужно, для каждого из нас Выдрыч найдет время и для душевного разговора, и для помощи.

Комиссар старше нас лет на десять. Он всегда в гуще дел. Его видят на всех стоянках эскадрильи, но чаще всего в воздухе. У него живой ум, кипучая энергия, завидная техника пилотирования. В боях против белофиннов Выдрыч сделал более сотни боевых вылетов. Он — отличный пилот, и каждый считает за честь лететь вместе с ним. При всей мягкости в отношении с подчиненными Выдрыч требователен до мелочей, не терпит нарушений летной дисциплины, не прощает «шапкозакидательства», недооценки противника, не терпит высказываний вроде: «Либо грудь в крестах, либо голова в кустах». На это резко отвечает: «В Калмыкии нет кустов…»

В ожидании вылета как-то чрезмерно напрягаются мускулы, учащенно бьется сердце, ознобным покалыванием пробегают мурашки по спине — не терпится скорее подняться в воздух.

Над полевым аэродромом хозяйничает степной ветер. Механик прячет нос в пропитанный бензином воротник комбинезона, но не спускает глаз с самолета, который выруливает на взлетную полосу. Вот горбатый «ил» остановился на старте. Рев мотора усиливается. В кабине, наглухо закрытой фонарем, комиссар полка. Он связывается по радио с командным пунктом.

Да, слух у комиссара тонкий. Уловив в гуле наушников сигнал к вылету, Выдрыч первым пошел на взлет. Самолеты взлетают по одному с двадцатисекундным интервалом. Через пару минут оба звена воздухе. Курс — на запад.

Хитали был немало польщен, что летит с комиссаром в одной группе. Он знает, что майор любит плотный боевой порядок, и поэтому держит машину с небольшим превышением по отношению к ведущем движением ручки управления парирует нежелательное увеличение угла атаки. Плоскостью немудрено закрыть самолет ведущего, и тогда опасность столкновения резко возрастет.