В Лабес мы прибыли беспрепятственно. Оборону заняли в огородах на северо-восточной окраине города. Сведения об окружении полка оказались ложными — просто армейских связистов обстреляли немцы, пытавшиеся пересечь шоссе и прорваться на запад. Увидев нашу пушку и красноармейцев взвода ПТР, гитлеровцы сами сдались в плен.
Чекулаев с нескрываемым удивлением узнал от меня, что его полк окружен и что я прибыл спасать его. Он от души рассмеялся. Связавшись с комдивом по радио, мы доложили обстановку. Полковник Асафов сообщил, что, по имеющимся сведениям, на наш городок с востока движется большой отряд гитлеровцев с танками. Чекулаеву и мне было приказано разбить эту группу врага.
Спустя час все батареи, выполнив первоочередные окопные работы, подготовились ко всяким случайностям. В полукилометре от нас на опушке лесного массива стояла противотанковая батарея Войска Польского. Вечером, когда орудийные расчеты более основательно оборудовали свои позиции, я разрешил личному составу отдохнуть. Бодрствовали только часовые. Около полуночи позвонил А. П. Чекулаев и передал, что к нему прибыл Асафов и вызывает меня к себе.
Комдив приказал Чекулаеву оставить в городе стрелковую роту, а весь полк двинуть вперед — на север. Командный пункт дивизии перемещался сюда под защиту этой роты и пушек нашего дивизиона. Полковник Асафов тут же решил выехать со мной на позиции дивизиона.
Артиллеристы отдыхали. Шоссейную дорогу, по которой прошли стрелковые батальоны чекулаевского полка, прикрывали батареи П. К. Глущенко и Н. Е. Шевкунова. Кандыбинцы окопались на восточной окраине города.