Командир поддерживаемой дивизии прибыл на позицию и объявил благодарность личному составу батареи за неоценимую помощь в бою, стойкость и мужество.

...И вот только здесь, в лагере под Гелленом, нам удалось наконец выбрать время, чтобы обсудить и принять решение, кого из отличившихся представить к правительственным наградам, на кого оформить наградные посмертно.

К вечеру второго дня батареи полностью завершили оборудование лагеря. Подготовили «зеленые» классы для занятий. Вдоль широкой линейки выстроились жилые домики-срубы. Рядом разместилось хозяйство старшего фельдшера дивизиона Вали Жолобовой. Пищеблок оборудовали метрах в пятидесяти от основных сооружений. Здесь властвовал шеф-повар ефрейтор Федор Донов. Хозяйство моего помощника по автотехнике, крупнолицего, с широкими мохнатыми бровями ефрейтора Германа Михеля было в образцовом порядке. Старательно вычищенные автомобили стояли ровными рядами: сначала доджи, потом трофейные оппель-блицы и несколько отечественных грузовиков. Замыкали строй две автолетучки, в одной из которых был установлен токарный станок — по тому времени редкая роскошь для передовых технических подразделений обслуживания. Безупречно выглядел и отлично спланированный, с площадками для каждой пушки, орудийный парк.

После осмотра у меня не было замечаний, и командиры батарей, с нетерпением ожидавшие оценки своей работы, повеселели.

Кстати сказать, у комбатов было очень мало сходства. Петр Глущенко появился у нас полгода назад. Спокойный в любой обстановке, он с завидной легкостью охлаждал пыл своих горячих командиров взводов младших лейтенантов Григория Еременко и Виктора Мухортова, часто предостерегал их от неверного шага. Но и командиры взводов в свою очередь подстегивали его своей кипучей энергией и непоседливостью. Я был доволен таким сочетанием характеров — оно вносило добрый настрой во всю жизнь батареи.