Приведу несколько строк из статьи Е.Щегловой: "Всякий раз, когда я наталкиваюсь на очередной профессорский ляп, мне хочется сказать, что суть все-таки не в нем, не в том, что русской речи профессор не слышит, о метафорах не имеет и понятия, а поэтические высказывания трактует как типичный обыватель. Хочется сказать, что собака-то зарыта, пожалуй, поглубже. И всякий раз -- останавливаюсь. Потому что здесь она зарыта, собака-то...". И все в таком же духе.

Где же все-таки зарыта собака? Если бы я умел изъясняться, как Е.Щеглова, я бы сказал, что собака это вовсе не зарыта: она бегает и оглушительно лает. Ю.Нечипоренко, Е.Щеглова. А.Шитов -- все заняты одним, а именно, оберегают русскую литературу от Дружникова, который взял на себя неблагодарную роль рассказать правду (как он ее видит) о некоторых событиях и людях. Кажется, не было такой газеты, которая в свое время не облила бы Дружникова грязью за то, что он восстановил историю юного доносчика Павлика Морозова. Теперь Дружникова травят за романы "Ангелы на кончике иглы", "Виза в позавчера" и за книги о русских писателях.

Советское сознание вращалось в кругу абсолютов: ученые, деятели культуры, политики и прочие делились на гениальных, великих и т.д. По классификации трехтомного "Энциклопедического словаря" (1953) Маркс был гениальным, Шекспир великим, Достоевский выдающимся, Шеллинг видным, Шверник одним из виднейших, а Грум-Гржимайло одним из крупнейших. Если человеку полагался эпитет (а многие были пущены в мир без такового, например, Тютчев, "русский поэт", или Китс, "английский поэт-романтик"), то все в нем должно было этому эпитету соответствовать: Маркс во всем гениален, Шекспир во всем велик и т.д. То, что они были живыми людьми, конфузливо скрывалось.

Следует ли изучать "жизнь замечательных людей", особенно писателей, композиторов, художников, вопрос спорный. О Гомере неизвестно ничего, о Шекспире почти ничего. "Илиада" и "Гамлет" не поблекли в наших глазах от того, что мы не осведомлены о биографии их творцов.