Заторможенность и ненадежность человеческого мозга на большой высоте сделала расследование проблематичным. Чтобы быть объективным, я опрашивал большинство главных участников событий много раз и подолгу, не полагаясь на свои собственные ощущения. По возможности, я также подтверждал детали с помощью радиожурналов, которые велись в базовом лагере, где участники экспедиции сохраняли бóльшую ясность мышления. Читатели, знакомые с моей статьей в журнале «Outside», могут заметить несоответствия между отдельными деталями (касающимися главным образом времени), описанными в статье и в этой книге; эти несоответствия отражают новую информацию, которая всплыла после публикации статьи в журнале.
Несколько уважаемых мною авторов и редакторов советовали не спешить с написанием книги, они уговаривали меня подождать два-три года, чтобы можно было посмотреть на экспедицию со стороны и увидеть ее в критической перспективе. Я выслушал эти советы, но в итоге проигнорировал их — главным образом потому, что трагедия в горах вытягивала из меня все жилы и рвалась наружу. Я надеялся, что, написав книгу, смогу вычеркнуть Эверест из своей жизни.
Этого, разумеется, не произошло. Более того, я признаю, что зачастую автор оказывает читателю плохую услугу, если написание книги становится для него актом очищения, как это было у меня. Но я надеялся добиться какой-то ясности, изливая душу по горячим следам трагедии, под действием момента. Я хотел, чтобы в моем отчете присутствовала та грубая, жестокая правда, которая по прошествии времени и исчезновении острой боли окажется под угрозой выхолащивания.