В ночное время суток

— Заходи, манюня. Сало будешь?

— Не, я сало не ем.

Неодобрительный взгляд:

— Оно и видно. Но это ты зря, сало не будешь есть — замуж никто не возьмет.

Передо мной сидела грузная немолодая женщина с лоснящимся лицом. На голове у нее смятым блином набекрень красовался медицинский колпак грязного серо-зеленого цвета, а на мощных плечах — медицинский халат такой же неопределенной раскраски с завязками позади, затянутыми столь туго, что бюст обрисовывался как на скульптуре Мухиной “Рабочий и колхозница”, только был он в два раза больше. Короче, всем на зависть. Куда там до нее Памеле Андерсон, просто смешно!

Это был мой первый рабочий день, вернее — ночь, потому что должность моя называлась “санитарка гинекологического операционного блока в вечернее и ночное время суток”. В медицинский институт я после школы не поступила и пошла учиться в медучилище, а параллельно, чтобы познать профессию, так сказать, изнутри и с азов, решила работать. Когда я выбирала, куда определиться, мне представлялись героические события ночной жизни оперблока: в тишине ночи раздается громом телефонный звонок с сообщением о поступающем пациенте, все разом оживает, приходит в движение, врачи и медсестры без устали хлопочут над больным, лица их сосредоточенны, серьезны и полны той особенной тайны, которую часто я видела в кино на лицах актеров-врачей. Вот такое было у меня представление (кино, да и только!). Да, самое главное — в моих видениях я сама конечно же оказывалась не последним винтиком в деле спасения человеческой жизни.

И вот это медсестра?! С салом! В операционном блоке! Бред.

— Ну, что стоишь? Иди, надевай халат и за работу.

— А что делать? — спросила я, доставая новенький отглаженный халат, принесенный с собой (ровно через два дежурства халатик приобрел специфический цвет и вид, и меня это абсолютно уже не трогало).

— Как что? — медсестра со странной ухмылкой посмотрела на меня. — С дневных осталось после “криминалки”, там лежит, во второй операционной.