— Это что? Доктор?!

Я, конечно, небольшого роста и умеренной комплекции, но такого обращения не терплю.

— Я дежурный врач, зовут меня Ольга Павловна. Что у вас случилось?

— Слушай, ты, пигалица! Если мой сын не будет видеть, тебе каюк. Поняла? — рычит красная рожа.

Так, ясно, этот товарищ про вежливость не слыхал, от такого чего угодно ждать можно. Мне становится страшновато, тем более что стою я перед этой компанией в одиночестве. Страх страхом, а ребенка посмотреть надо.

— Где мальчик?

Амбалы расступаются. На маленьком топчане рядом со смотровым кабинетом сидит ребенок. Ему приблизительно пять лет, одной ладошкой он прикрывает левый глаз, ладонь и щека в потеках засохшей и свежей крови, кровь и на нарядной рубашечке, а вторая ладонь аккуратно лежит на коленях. Мальчик не плачет и даже не хнычет, а внимательно, в упор смотрит на меня. Это настолько не вяжется с поведением отца, что у меня невольно возникает мысль: “Может, это не его сын?” (Потом выяснилось, что они действительно отец и сын, просто мальчик воспитывается в семье матери, отец с ними не живет, взял ребенка на выходные, а тут такая история.)

— Как тебя зовут? — спрашиваю этого необычного ребенка.

Ответ меня потряс так, что некоторое время пребывала в столбняке:

— Всеволод Филиппович Бекмуратов, тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения, улица сорок третьей Армии, дом восемь, — вот так, по-военному четко ответил маленький мальчик с дыркой в глазу.

Опомнившись, вхожу в привычную роль:

— Пойдем со мной, я должна тебя осмотреть.

А у его папаши спрашиваю (как положено по инструкции):