Не знаю: насколько глубоко понимала в футболе мама Воронина. Я с ней познакомился, когда навещал Валерия в больнице. Она посмотрела на меня, сразу определив: «Вы не из команды» — значит, всех, кто играл с ее сыном, она в лицо знала.
Из всей семьи Валерий больше всего любил старшую сестру Валю. Она его, по всему видно, тоже — и, допускаю, не уйди она из жизни раньше брата, вдруг бы и помогла она ему в очередной раз выкарабкаться-выцарапаться из той безнадеги быта, что угнетала Воронина все последние годы его существования.
На стадион Валерий впервые попал с Валиным мужем — офицером органов. В детстве Воронин болел за «Динамо», как и Валентин Иванов. И только Стрельцов рос приверженцем «Спартака».
— 4—
Мы, как я уже докладывал, сверстники с Ворониным — и зная, как охотно откликается он на любой вопрос о футболе и как склонен к бесконечным о нем разговорам (помню, как в гостях у Славы Соловьева, игравшего тогда за «Торпедо», мы рассердили первую жену Валерия Валентину, затеяв за столом неинтересную присутствующим дамам беседу о каком-то давнем матче), хотел иногда перепроверить свои ощущения или впечатления от великих мастеров нашего детства. Но Воронин был целиком погружен в футбол своего времени, а к тому, что было до него, возвращался равнодушно. Удивил меня как-то, сказав, что Боброва в ЦДКА послевоенном помнит относительно, в его память сильнее врезался левый край армейцев Владимир Демин — очень, конечно, колоритный форвард, вносивший в суровость футбола сороковых комедийную нотку, но все же гораздо меньшего масштаба игрок, чем «Бобер».