Однако мне кажется небезынтересным представить здесь не только тот футбол, в который пришел Валерий Воронин, а и несколько слов сказать о тех, из чьих просоленных послевоенным потом футболок (по аналогии с гоголевской шинелью) он вышел — и самый же самобытный игрок не на пустом месте рождается. Воронина же я скорее бы отнес к выдающимся эрудитам, чем к самородкам. Стрельцов вообще утверждал, что «Валерка сам себя сделал практически из ничего» — то есть был селфмейдменом (просто Эдик не знал этого выражения). Правда, Андрей Петрович Старостин с ним категорически не соглашался, напоминая про великолепные физические данные Воронина — дар природы. И тем не менее, не устану подчеркивать, что Валерий Воронин родом из футбола нашего детства. Но, разумеется, совсем другим временем воспитан.

Наша жизнь при советской власти сплошной парадокс.

И те, кто, к счастью для себя, присутствовал лишь при ее излете, в своих сегодняшних категорических высказываниях, как правило, попадает пальцем в небо.

В оборотной стороне медалей тоже был свой блеск.

Начальство всерьез восприняло футбол как идеологический козырь после побед динамовцев над англичанами. Вместе с тем, истинная сила московского «Динамо» проявилась через два года, когда выиграли у шведов, в тот момент готовых лучше, чем неразвивавшие во время войны футбол его родоначальники. Но советское командование встревожили неудачи в зарубежных матчах нашего чемпиона ЦДКА — и спортивные контакты с иностранцами дозировались с бессмысленной строгостью.

Стрельцов утверждал, что «Валерка сам себя сделал практически из ничего» — то есть был селфмейдменом (просто Эдик не знал этого выражения).