И. Новодворской? Спустя двадцать лет вы связали принцип ненасилия, принцип гражданского неповиновения с тактикой Демократического союза - только митинги, демонстрации, только бойкоты и политические стачки и только ненасильственные действия. Великий гуманистический принцип ненасилия Махатмы Ганди позволил Индии без единого выстрела добиться независимости. Но так ли понимает эту гуманистическую идею Демократический союз? Не трансформируется ли она запрограммированным отказом ДС иметь что-либо общее с "правящей системой"? И если митинг ДС запрещен на Пушкинской площади, но разрешен в Лужниках - не нарушают ли ваши бескомпромиссные выходы к памятнику Пушкина то шаткое равновесие между нарождающимся парламентаризмом и отягощенным прошлым государством? Провозглашая великую идею, отстаивая демократические свободы, вы бросаетесь под дубинки спецназа. Оправдан ли такой политический мазохизм, если в сегодняшней взрывоопасной ситуации он может вновь приучить взывать государство к жестокости? И не ожесточает ли это не только бьющих и не только тех, кого бьют, но и тех, кто просто смотрит на эти гладиаторские бои?

- Во-первых, основной признак ненасилия как формы политической борьбы - это проведение кампаний гражданского неповиновения - митингов, шествий, бойкотов, но при этом никогда нельзя отвечать силой на силу. Та сторона, которая стремится к демократии, которая руководствуется гуманитарными категориями и которая выше идеи ненависти и мести, использует ненасилие как метод широкого массового воздействия, чтобы изменить недостойную, неразумную и унизительную для человека структуру.

Во-вторых, вы ошибаетесь, что гражданское неповиновение - это чисто индуистская идея. Просто человечество восприняло ее благодаря Ганди, поскольку только гандизм смог возобладать над противниками, смог действительно разрешить идею национального освобождения на уровне ненасилия. На самом деле метод абсолютного морального противостояния вооруженному злу практиковался в России с тринадцатого века. Для меня первая акция такого рода - это поступок князя Михаила Черниговского, громогласно отказавшегося в Орде принять ярлык на княжение из рук поработителей.