Уэллс считал, что Конрад создал свой собственный язык, одновременно искусственный и выразительный. Читателям нелегко было привыкать к этой искусственности. Собственно, и сейчас конрадовский стиль затрудняет многих читателей. Борису Конраду я рассказывал, как в Тереховой, под Бердичевом (где Джозеф Конрад родился), местный школьный учитель говорил шепотом: "Трудновато его читать!" А почему шепотом? Ну, как же, ведь там помнят, что это - колыбель Конрада: страшновато обидеть великую тень. Но Борис Конрад за отца ничуть не обижался, прекрасно понимая, что имеется в виду, и сказать надо во всеуслышание, прямо: читать конрадовскую прозу действительно трудно, подчас попросту скучно, но тот, кто трудности преодолеет, будет столь же несомненно вознагражден:

серьезно и о серьезных вещах писал Конрад.

Моряк королевского флота, он исходил Британскую империю до самых отдаленных уголков и своими глазами видел, что такое колониализм, который многим, в том числе и Киплингу, казался "аванпостом прогресса". Современник революционных вспышек середины прошлого века, Конрад оказался современником коренного переустройства мира. В его книгах рассказывается большей частью о кораблях, о землях, отдаленных и экзотических, о бурях в открытом море, об отважных моряках и капитанах, борющихся со стихиями, а по существу идет речь об острейших проблемах, с которыми сталкивается человечество. Что для Конрада важно, так это моральная стойкость человека во всех испытаниях, оказывающихся выше его физических сил. По силе сопротивления "несчастиям и боли" определяет он нравственную, принципиальную победу, даже если человек идет ко дну.в самом прямом смысле этого слова:

"Валы набегали со всех сторон...

- Выдержит ли судно?

Старший помощник Джакс ничего не ждал в ответ. Решительно ничего. Да и какой можно было дать ответ? Но спустя некоторое время он с изумлением услышал хрупкий голос, звук-карлик, не побежденный в чудовищной сумятице.

- Может выдержать!" {"Тайфун").