Это уже была нейтральная территория, откуда тропинка вела в огороды Гранни, поэтому мальчик медленно плелся возле ослика, делая вид, что интересуется цветами, или с неподдельным интересом искал съедобные семена кактуса. Они нравились и ему, и Сиротке.

Потом осел и заговорщики с превеликим удовольствием, рука об руку, копыто в копыто направлялись в сторону бабулиных грядок. Идти туда было добрых две мили.

– Для здоровья полезно, – говаривала Гранни.

В долине, на солнечном склоне, простирался созданный ею Эдем. Все началось с ее приезда. Тогда она еще не знала, что останется тут навсегда. А потом за семьдесят пять лет, прожитых в Роселидо, посвятила этому кусочку земли каждый свободный миг.

Это было бегство от ностальгии, от унижения, убежище от мира, в котором она так и не прижилась. Ей было плохо: с ней обращались чуть лучше, чем со служанкой, но вовсе не как с хозяйкой дома. На ней женился богач, не жалеющий денег на позолоту для крыши некрополя, но скупившийся на два простеньких платья в год.

Она укрывалась в знакомом ей мире, где ритм жизни отмечали цветы и плоды. Она понимала растения, как детей и зверей, а они отвечали ей буйным цветом и плодами.

– Всегда у меня все росло, – делилась она воспоминаниями с малышом, единственным существом, разделяющим ее тоскливое одиночество. – Мои лимоны и виноград затмили все остальные. Даже садовник, что во всяких ученых местах учился, и тот таких урожаев не добивался.

– И дедушка удивился и тебя сделал садовницей! – Мальчик живо участвовал в рассказе, который слышал уже много раз, но требовал еще и еще.

– Еще как удивился! – Бабушка снова смаковала свою многолетней давности победу: приятно было слышать восхищение в голосе внука. Любовь этого ребенка она считала наградой за все годы тоски, обид и горечи.

– И бабуля получила в помощь паренька, – радовался мальчуган, но тут его радость гасла, когда он вспоминал последствия успеха Гранни, – и-и-и… дед выкинул садовника на улицу… и тому пришлось искать себе работу… – В этом месте ребенок совсем замолкал: рассказ становился безнадежным и мрачным.