Первоначально я хотел отвести собранию не более двух-трех страниц, но меня вдруг заклинило, и вся эта тягомотина расплескалась почти на лист. Ни с того ни с сего всплывали и нудно мусолились совершенно несущественные детали, диалоги смахивали на фрагменты упражнений из учебника по ораторскому искусству. Из всей этой чепухи сейчас вспоминаю лишь один эпизод. Краюхин держался крепко, отвечал достойно, но сорвался, когда заметил, что парторг в качестве пепельницы использует поставленную на попа хрустальную модель «Хиуса». Происходит безобразная сцена с битьем партийных морд, выкриками, выпадами и метанием партбилета на стол. Случается (или имитируется) сердечный приступ, машина «скорой помощи» увозит Краюхина в спецбольницу. А тут и старый друг из Москвы, такая славная замшелая «рука» в ЦК, вовремя обеспечивает телефонный звонок по «вертушке». Дело заминают и до суда не доводят. Краюхина почетно отправляют на покой — персональная пенсия, генеральская дача аж на двадцать соток и автомобиль «Москвич». На память он прихватывает с собой модель «Хиуса» — тяжелую литого хрусталя блямбу, похожую на садовую беседку с непропорционально толстыми и короткими колоннами. Подарок от коллектива завода в Гусь-Хрустальном. Сейчас уже не помню, к чему у меня подверстывался этот некогда знаменитый населенный пункт: то ли там разрабатывали технологию фотонного отражателя, то ли это было связано с печально известным 101-м километром. В черновом варианте была намечена некрасивая драка, которую отставник учинит со своим соседом по даче из-за того, что тот нечаянно уронит пепел на модель. Но тут ядовитый дымок фарса начал щипать глаза, и я стер к чертям этот фрагмент.