Но буссарделизм не умер. Он принял новые формы, еще более чудовищные и античеловечные, вошел в быт и нравы новых хозяев буржуазного мира. Его дальнейшая судьба еще ждет своего историка.

* * *

Трилогия Филиппа Эриа - свидетельство высокого художественного мастерства писателя. Несмотря на большой объем романов, все они представляют единое целое. В каждом образе, в каждой детали трилогии раскрывается общая цементирующая всю книгу идея: буржуазные отношения губительны для человеческой личности. Пишет ли автор о манере Фердинанда Буссарделя держать голову, или о тучной неподвижности старой Амелн, или о тупой ограниченности Теодора, все эти, даже, казалось бы, чисто индивидуальные черты характеризуют определенные социальные качества членов буржуазной семьи, помогают воссоздать эволюцию облика французского буржуа на каждом этапе его исторического развития.

Широко использует Эриа в романе образы-сравнения, и каждое сравнение несет в себе глубокий смысл, имеющий все ту же разоблачительную цель. Например, рассказывая о Викторене, разглядывающем свою невесту, автор пишет: "Ему вспомнилось, как в первые годы своего пребывания в Жавеле он ловил весною больших ночных бабочек, как его странно, болезненно волновало трепетание их крыльев в ладони и как он, в конце концов, мягко сжимая руку, давил их". Точно так же, с животным бессердечием раздавит Викторен жизнь сидящей рядом с ним юной девушки. Это сравнение как бы подготавливает читателя к трагической судьбе, которая ждет Амели, судьбе, являющейся беспощадным обвинением буржуазному браку.

Особенно выразительны художественные сравнения, характеризующие хищническую натуру Буссарделей. Эриа пишет, например, о матери Агнессы: "Мари Буссардель, неистовая и похудевшая, сквозь решетки парка Монсо напоминала паука в центре паутины". Этот образ сразу же дает представление о ненасытном, алчном характере Мари Буссардель, которая будет искусно плести паутину интриг, чтобы отобрать состояние у своей дочери.