- А вы не догадываетесь?

- Я, милый человек, не только догадываюсь... Я точно знаю.

- Тогда для чего лишние вопросы?

- Хочу из твоих уст услышать.

- По-моему, Федор Степанович, вы совершенно не понимаете своего положения...

- Понимаю, милок, понимаю. Приказано тебе живым меня доставить. А иначе ты рассусоливать бы со мной не стал. Пулю в лоб, и до скорого! Приказ держит.

- Верно подметили. Держит.

- Знаешь почему?

- Хотелось бы послушать.

- Побаивается меня нынешний губернатор Колесниченко Николай Михайлович.

- Губернатор вроде не из трусливого десятка...

- Это верно. Но все-таки убрать меня не решился. Люди не простят.

- Вам налить? - перевел разговор милицейский.

- Полный. - Супрун посмотрел на погоны молодого человека, усмехнулся. - Ты бы хоть майорские надел... А то старлей! Жидковато...

- А вы, Федор Степанович, как будто тоже не из трусливого десятка.

- Кому суждено быть повешенным, того не расстреляют.

- Ваше здоровье!

- Будь здоров! И главное - не кашляй!

- Наш человек! - ухмыльнулся один из парней. - Веселый!

- Уныние - один из смертных грехов.

- Смотри-ка, верующий! Вы же коммунист, Федор Степанович!

- Коммунистов, как известно, теперь нет.

- Куда же они делись? Всю жизнь были коммунистами, а сейчас испарились?!

- А вы тоже наверняка были если не коммунистами, то уж комсомольцами точно. И тоже куда-то делись!

- Перешли в другую веру.

- И в какую же?

- Нашу.

- Понятно, - сказал Супрун. - Говорят, за вашу веру неплохо платят?

- Хватает.

- И не страшно вам, мужички?

- Кого нам бояться, Федор Степанович?

- Ну хотя бы власти.

- Какой?

- Власть одна. Государственная.

- Вы всерьез полагаете, что существует государственная власть?