К лету 1992 года почва для фетишизации района Останкино была хорошо подготовлена. Известно, что строительство "башен до неба" - предприятие сомнительное. А Вавилонская башня, вооруженная мощнейшим источником излучения электромагнитных волн - это уже недвусмысленный вызов Небу, как в прямом, так и в переносном смыслах. Говорили, что по статистике район Останкино обогнал все прочие по числу самоубийств, что количество психических расстройств среди "останкинцев" тоже существенно выше нормы. Научно засвидетельствовано, что над телебашней в 25 раз чаще, чем над остальным городом, гремят грозы. С психологической точки зрения такое чудо техники, как Останкинская телебашня, должно было бы, как кажется, давать законный повод для гордости величием человеческого интеллекта. Но это лишь с одной стороны. А с другой - предельно нетрадиционный, непривычный, "космический" размах сооружения ударил по стереотипам восприятия городской среды, нарушил весь комплекс ощущений, связанных с понятием обжитого пространства. Немаловажно и то, что телебашня олицетворяет собой отчасти таинственную в глазах обывателя силу: неявную, но все возрастающую власть масс-медиа в современном информационном мире. Между Останкинской и Кремлевскими башнями повисло напряжение борьбы за влияние. Это продолжение вечного спора о том, что сильнее: слово или действие?
Летом 1992 года, в обстановке глубокого экономического кризиса, коммунистические демонстранты отправились протестовать в Останкино, решив, видимо, что во всех бедах виноваты не столько несправедливые повелители кремлевских палат, сколько злые волшебники останкинского эфира. Отправляясь в свой "крестовый поход", закоренелые материалисты подписывались под идеалистической верой в то, что сознание определяет бытие.