Как это ни парадоксально, но дети, воспитанные в небрежении к вещам, привыкшие оставлять на тарелке лишь слегка расковырянную вилкой еду, становясь старше, отнюдь не становятся бессребрениками и зачастую проявляют повышенный интерес ко всякого рода мирским благам, в то время как ребята, которых с ранних лет приучали, что хлебом швыряться нельзя и вещи надо беречь, оказываются впоследствии щедрее и бескорыстнее, чем широкие натуры, выросшие в обстановке брезгливого пренебрежения к житейским мелочам. Перефразируя Пруткова, скажу, что натуры эти зачастую подобны флюсу - широта их одностороння.
На протяжении всей жизни мое отношение к вещам претерпело немалую эволюцию. Был и такой период, когда я считал, что вещи - оскорбительный для настоящего человека груз и самое лучшее - это не иметь никаких вещей, кроме дорожных, а жить надо в гостиницах, где можно бросить грязную рубаху и получить взамен свежую. Может быть, в юности такое ощущение естественно. Теперь, став старше, я бережно храню немногие уцелевшие от моего детства реликвии, и меня все чаще тянет пройтись по асфальту, под которым, вероятно, еще сохранились остатки булыжной мостовой, и поглядеть на состарившиеся конские каштаны в Спиридоньевском переулке.