Когда я говорю о районе, то не следует понимать это слово в современном значении. Дореволюционная Москва делилась не на районы, а на части и околотки. Но в то далекое время, когда не существовало ни метро, ни троллейбусов, ни автобусов, а только неторопливый и при этом довольно дорогой трамвай, люди были вынуждены селиться поблизости от места своей работы. Связи сословные, имущественные, профессиональные, религиозные заставляли людей селиться рядом. Все это, вместе взятое, придавало различным районам Москвы свое ярко выраженное лицо. Район (точнее, микрорайон), в котором я родился, вырос и прожил большую часть своей жизни, также имел свою физиономию, и, хотя ее нельзя было назвать красивой, я до сих пор с сердечным волнением прохожу по узкому и темному Спиридоньевскому переулку мимо безобразного "доходного" дома из почерневшего кирпича. С этим домом, с крохотной, лишенной всяких удобств, темной даже летом квартиркой на втором этаже у меня связаны самые дорогие воспоминания. Почему это так? Вероятно, потому, что всякое, пусть даже трудное, но согретое родительской лаской детство, - счастливая пора в жизни человека, перед ребенком открывается мир во всем его увлекательном многообразии, и нужны уж очень уродливые, нечеловеческие обстоятельства, чтобы человек не мог вспомнить ничего хорошего о первых годах своей жизни. И не зря о таких людях говорят: "У него не было детства".

У меня детство было, и прошло оно, за исключением летних выездов, на имевшем форму трапеции участке между Тверским бульваром и Садовой, всякий выход за его пределы, например поездка трамваем на Арбат или Мясницкую, считался событием. Впрочем, все ближайшие друзья отца, музыканты, как и он, жили по соседству. На Большой Бронной жил композитор В.В.Пасхалов и его жена С.С.Михайлова, которая уже тогда была членом большевистской партии и лично знала Ленина.