- Нам надоело, как козлам, "прыгать" у земли!

- Ребята, подождите, получим "Геркулес" и залетаем, как орлы.

- Нет! Или делаем сейчас, или мы уходим.

- Хорошо, - сдавался тот, - но я с вами в тюрьму сяду. Время шло, планерная школа росла, приобретала всё больший вес и значимость. Первопроходцы уже числились в "стариках", сами становились инструкторами. На базу прибывали новые планеры. Помню мой первый вылет на А-2 с инструктором, когда я был неприятно удивлён тем обстоятельством, что ручка управления вдруг начала отклоняться без моего вмешательства. С тех пор не люблю полёты с проверяющим. Планер в воздухе был тяжёл в управлении и не вызывал чувства парения. "Летающий гроб", - шутили мы.

Помню, как наш начальник облётывал после сборки первый МАК-15. Одноместный, выполненный по схеме "бесхвостка", предназначенный для сложного пилотажа, он вызывал симпатии как своим видом, так и поведением в полёте. Сразу же после отрыва у нас, наблюдавших с земли, замерло дыхание: планер то опасно кренился в одну сторону, чуть ли не скользя консолью по траве, то вдруг лихорадочно, рывком перебрасывался в противоположную. Казалось, это бьётся птица, пойманная в силки. Срочно прекратили буксировку. Пилот приземлился, чудом избежав капотирования через крыло на спину. Подбежав к планеру, мы увидели бледное лицо Васечкина с крупными каплями пота на лбу. С трудом улыбнувшись и сокрушённо покачивая головой, он произнёс:

- Видно, мы, ребятки, троса управления элеронами подсоединили наоборот.

Старому пилоту пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы управлять против всего своего опыта, против естественных рефлексов, против самого себя.