Борису ужасно захотелось есть.

- Господа солдаты, - по-хорошему обратился он к конвоирам, - нельзя ли мне съестного какого-нибудь купить? И на вашу бы долю пришлось!

- Другому бы человеку, - назидательно ответил старший солдат, обращаясь как бы не к Борису, а к своему напарнику, - другому бы разве ж мы не дозволили? Что ж мы, не христиане? С милой душой! Но на этого шпиёна мне даже смотреть-то и то противно! Отправил бы его к Троцкому в штаб, да и дело с концом! Так ведь охвицеры наши покуда бумаги все оформят... Вот у красных с энтим просто - отвели в овраг, да и угобзили бы по самые микитки...

Борис вздрогнул - приходилось ему слышать все эти словечки, пока ехал поездом до Орла. У красных говорят - "к Духонину в штаб", "к Колчаку для связи", у этих - "к Троцкому", а суть одна - к кирпичной стенке и залп...

"Чтоб тебя, сволочь бородатую, самого комиссары к стенке поставили!" - в сердцах пожелал он.

Мимо по улице прошла, печатая шаг, колонна гвардейцев-корниловцев офицерская выправка, новенькая форма, нашивка на рукаве с мертвой головой и скрещенными костями - Молодая гвардия, участники Ледяного похода...

С этих гвардейских именных частей - вначале полки дроздовцев, корниловцев и марковцев, потом - дивизии, началась в восемнадцатом году Добровольческая армия. Они совершили в феврале восемнадцатого легендарный Ледяной поход[2]. Их называли в Добрармии Молодой гвардией, они считались самыми надежными частями, их бросали на самые трудные участки фронта.

- Ишь, маршируют, - покосился на корниловцев тот же самый вредный солдат, что не позволил Борису купить еды, - гвардия, так её разэтак... Коли ты гвардия, так ты на фронт иди. красных воюй, а то они тут, в покое, сшиваются.

- Ну ты, Митрич, уж на всех зол. Эти-то, видно, только для передышки сюда присланы, раны залечить, а после опять на фронт...