И уже не тревога, печаль сжимает ему сердце. Солнце любит всех, а вот много ли у него любви? Хватит ли ее, чтобы любить всех? Он начинает быстро вспоминать, кого любит: папу, маму, дедушку Кибардина, брата Николая – ах, как он далеко теперь, в Вятке! – Петяшу, стряпуху, вчерашних странников, соседей, мужиков и баб из окрестных деревень – прихожан их церкви, конюха Кирю… Он рад и других людей любить, но только не знает их.

Но что это? Из церкви валом валят люди. Впереди хоругви, иконы – Крестный ход.

Он бежит на гору. Дети отца дьякона тараторят наперебой:

– Оп-п-полчение! Вражью силу идут воевать!

– Вятские пошли! На турку! На англичан с французами!

Крестный ход троекратно обходит храм, через ворота спускается на дорогу. Благочинный, священник, дьякон и весь причт с холма кропят воинство святой водою.

Батюшка Михаил Васильевич сильным, светлым голосом возглашает:

– И даждь им сердце мужественно на сопротивныя враги…

Женщины утирают глаза концами платков, мужчины и дети кричат «ура!». И Витя кричит «ура!». Его душа озарена восторгом: он ведь тоже частица великой русской силы.

Благочинный высок и грузен. Борода у него шелковая, на пальцах горящие огнями перстни. Он румян, добр и одновременно величествен. К нему под благословение подводят детей. Петяша улыбается и нагибает голову. Витя стоит как столбик, но смотрит на благочинного во все глаза: если воинов благословил сам благочинный, так ведь, наверное, их уж не убьют на войне?

Так он думает, и его завораживает человек, могущий заступиться перед богом за любого человека.

Благочинного серьезный взгляд мальчика настраивает на веселый лад.

– Как тебя зовут? – спрашивает он, удобно располагаясь в отцовском кресле.

– Виктырь!

– Виктор – победитель. Брат у тебя Николай, что значит – победитель народов, а ты кого победил? Видно, тараканов?