Я глух но с слышу тебя Я не сплю но я вижу сны Здесь нет моей вины Я нем но ты слышишь меня И этим мы сильны И снова приходит ночь Я пьян но я слышу дождь Дождь для нас Квартира пуста но мы здесь Здесь мало что есть Но мы есть Дождь для нас Ты видишь мою звезду Ты веришь что я пойду Я слеп но я вижу свет Я пьян но я помню свой пост Ты смотришь на Млечный Путь Я ночь а ты утра суть Я сон я миф а ты нет Я слеп но я вижу свет И снова приходит ночь Я пьян но я слышу дождь Дождь для нас Квартира пуста но мы здесь Здесь мало что есть Но мы есть Дождь для нас

Новый восемьдесят третий год встречали скверно. У Вити еще не зажили руки, меня донимала зубная боль. В общем-то, это плохая примета болеть в новогоднюю ночь. Но мы в приметы тогда не верили. Однако к концу того года, который встретили болячками, пришлось поверить. Год был «моим» по восточному гороскопу и тем самым вселял надежду на какое-то везение. В результате же это было для нас самое бестолковое и нервное время с мизерными творческими результатами для Цоя. К концу года мы оба оказались в больницах, причем я чуть не загнулась. На примере «моего» года Витя стал очень осторожно относиться к «своему». Ведь он был Тигр, а в тигрином гороскопе сказано, что эти люди не часто доживают до зрелых лет.

В середине января мы переехали в другую квартиру, которую сняли на Охте. Туда приходило такое множество народа, что всех и не вспомнить. Пусть простят меня те, кого забыла.

Витя так достал своего мастера-начальника абсолютно наплевательским отношением к монархическим потолкам, что тот отпустил юного реставратора на все четыре стороны. И дальше его занесло в какой-то садово-парковый трест, где он резал скульптуру для детских площадок.