Точно так же и упорное нежелание миллиона почти русских неграждан Латвии и Эстонии натурализоваться основано именно на нежелании терять статусную ВОЗМОЖНОСТЬ получения на льготных условиях российского гражданства и возможность репатриации на большую Родину.

Уникальный статус и, соответственно, уникальное по удельному весу в Прибалтике количество русских могли дать неожиданный, исторически нетрадиционный результат: впервые в мировой истории могло быть создано некое особое сообщество русских, не являющихся непосредственно гражданами России, но ВЛИЯЮЩЕЕ на современную российскую историю и существующее в особом самодостаточном статусе ОРГАНИЗОВАННЫХ РУССКИХ ЗАРУБЕЖЬЯ. Русских пророссийских, но участвующих в особом, европейском ГОСУДАРСТВООБРАЗУЮЩЕМ РУССКОМ проекте. (Аналогом здесь может быть лишь, отчасти, Приднестровье. Но только отчасти, поскольку, как и в Южной Осетии, и в Абхазии, в Приднестровье этническая русская составляющая сильно размыта.) Понятно, что речь идет о гипотетической автономизации русских областей Прибалтики и их возможном объединении вне республиканских границ, несмотря на разорванность, скажем так, Даугавпилса и Нарвы. Особо оговорюсь, что названный проект совершенно гипотетический и мог быть осуществлен только в результате скоординированной деятельности русских общин Латвии и Эстонии при непосредственном заинтересованном участии России, и то лишь в период последних двух «перестроек» прибалтийского государственного пространства — либо в 1991 году, либо в 2004-м, в период, ПРЕДШЕСТВУЮЩИЙ вступлению названных постсоветских республик в ЕС и НАТО.

Понятно, что отсутствие возможностей для пропаганды организации подобного проекта, отсутствие сильной политической воли в постперестроечной ельцинской России и коллаборационистская подрывная деятельность русскоязычных политических партий как Латвии, так и Эстонии, вкупе со спешным выстраиванием этнократическими режимами этих стран (при полной поддержке Запада) репрессивной антирусской составляющей, — все вместе сделало подобный проект неосуществимым.