Хохот усиливается.
А вам должно быть стыдно! Я, по-моему, такого отношения просто не заслужила. Да, не заслужила. Фу! Ну, кажется, кажется, так естественно между людьми... ну, я не знаю, помочь, поискать, просто посочувствовать. (Апеллируя к милиционерам и к дневальному в окошке.) Я, знаете ли, в первый раз вижу таких детей. Я тридцать лет работаю с детьми, и со всякими детьми, я имею опыт, но, знаете ли... (с нервным смехом) это что-то непостижимое. Буквально непостижимое.
И р о д. Ну, довольно, цыц! Обсмеетесь.
Ребята примолкают, фыркая в кулаки.
Чего хай подняли? (Борисоглебской.) Вы уж на них, Софья Николаевна, не будьте в претензии. Это такой рыжий народ: готовы кого угодно на зуб взять. Я так полагаю, они и навернули сумочку.
Ребята в восторге.
Б о р и с о г л е б с к а я. Что значит "навернули"? Ты хочешь сказать - взяли? Нет, что ты, никогда не поверю!
И р о д. Верьте спецу, Софья Николаевна. Я по рожам вижу. У, босяки бесстыжие! Вот теперь они прищучат меня за то, что я вам настучал. (Перекрестился.) Истинный Макарка, это они.
Б о р и с о г л е б с к а я. Ни-ни, не может быть! (Волнуется.) Дети, если вы взяли, то отдайте. (Ироду.) Скажи им, чтобы они отдали.
И р о д (горько). Разве они меня слушаются, Софья Николаевна? Они добром не отдадут. Вон мильтоны сидят, руки сложили. Обыскать - и амба.
Б о р и с о г л е б с к а я. Какой стыд! Дети, если вы действительно взяли, это отвратительно. Очень рада, что вас берут в Красную Армию. Вам нужно строгое обращение. Пусть вас наказывают. Товарищи милиционеры! Обыщите их. Или нет... Ну, как хотите... (Мечется.)
Ребята развлекаются.
П е р в ы й м и л и ц и о н е р. Они не дадутся, гражданка. Уж я их знаю...
Б о р и с о г л е б с к а я. Нет, они должны. Вы - милиционер, это в вашей власти...