Бутусов приподнялся на локтях, его лицо вмиг сделалось серьезным.

— Знаешь, Андрей, неважно, — причмокнул он, — в скорой перспективе китайцы заселят всю территорию нашего Дальнего Востока. Они, как саранча — все на своем пути переваривают. Ползут и размножаются, размножаются и ползут. Когда количество населения КНР превысит критическое число, они начнут искать новые земли. А это большая часть востока России, — на одном дыхании говорил Бутусов, — даже третья мировая война может начаться. Пусть наши политики и военные твердят, что самый наш злейший враг США и Европа, но на самом деле все наоборот. Америка и европейские страны — единственные наши союзники в борьбе с китайцами. Только вместе мы сможем остановить эту чертову миграцию саранчи…

— Да брось ты, — махнул рукой Лавров, — мы все равно до этого времени не доживем, да и наши дети тоже. А там и у китайцев бум рождаемости окончится. Чем богаче люди живут, тем у них детей меньше.

Офицер из Дальневосточного округа чуть подался вперед и заглянул в глаза Батяни. Лавров мельком отметил в его взгляде азиатскую хитрость, с такой же с экрана телевизора смотрели восточные дипломаты и политики — гости России.

— Не знаешь ты реальной ситуации у нас на Дальнем Востоке. По телику такого не покажут, а по радио не расскажут. Просто никто об этом пока еще всерьез не задумывается, — ухмыльнулся Бутусов. — У нас в некоторых поселках и райцентрах — больше половины китайского населения! В Хабаре на рынках уже ни одного славянского рыла. Кто нелегально живет, кто вид на жительство за деньги покупает…

Лавров выставил правую руку вперед, поднялся с койки и распахнул форточку. В душную палату ворвался поток свежего ветра.

— Не понимаю я тебя, Игорь, — покачал головой Батяня, запуская руку в темный пакет, с которым пришел в госпиталь, — отчего ты на них зло держишь? — ему не хотелось продолжать скользкую тему.