Русское общество скоро на приговор хлесткий (но справедливый ли?). Немногие прочли диссертацию, которая печаталась в "Православном обозрении", а между тем немало из того, что впоследствии воспринималось поклонниками философа как "новое слово", как откровение, содержалось в зародыше в "Кризисе западной философии". Вл. Соловьев определялся как религиозный, и притом христианский, мыслитель, который видел смысл мирового процесса в нравственном возрождении человечества на началах евангельских истин. В первой крупной работе Соловьев затронул вопросы, которые много лет спустя решались им на материале русской поэзии. Размышляя о художественном творчестве, он высказался против субъективизма в искусстве, которое есть поиск идеала: "Для истинного творчества необходимо, чтобы художник не оставался при своем ясном и раздельном сознании, а выходил бы из него в экстатическом вдохновении так, что, чем менее личной рефлексии в произведении, тем выше его художественное достоинство" (I, 28). Эстетические представления молодого Соловьева соответствовали его личным литературным вкусам, он отдавал предпочтение Пушкину, который "в художественном отношении выше", перед Лермонтовым, хотя тот и имеет "преимущество рефлексии и отрицательного отношения к наличной действительности" (Письма, 2, 224).

После защиты диссертации Вл. Соловьев был избран доцентом по кафедре философии Московского университета, стал читать лекции на Высших женских курсах Герье. К этому времени относится его сближение с последним из могикан славянофильства Иваном Аксаковым, который видел в молодом философе восходящую звезду российского идеализма. На наследника "людей сороковых годов" обратили внимание Кавелин, Катков, Юрий Самарин, им заинтересовались Лев Толстой и Достоевский.

Преподавательская деятельность Соловьева продолжалась недолго. В июне 1875 года он уехал в заграничную командировку для работы в Британском музее. Соловьев был увлечен мистицизмом, изучал историю религии, каббалистику, оккультизм, более всего его интересует учение о Софии, "Вечной Женственности", некоей женской ипостаси божественной сущности. Из Англии он по зову "подруги вечной" неожиданно для всех уехал в Египет, о чем в поэме "Три свидания" писал: