Ну не могло быть так, чтобы в это время в подвергавшемся нападкам КГБ не было ни одного сотрудника, который бы не знал или которому было бы трудно уточнить, что Особое совещание при НКВД в 1940 г. не имело права приговаривать кого-либо к расстрелу, оно могло лишь сослать в лагеря или посадить в тюрьму сроком максимум на 8 лет. То есть то, что Генпрокурор установил осуждение всех поляков Особым совещанием, являлось неопровержимым доказательством того, что НКВД поляков не расстреливало! (И действительно, уже в 1992 г. фальсификаторы вынуждены были отказаться от версии осуждения польских пленных Особым совещанием при НКВД и заново, уже по-настоящему, фальсифицировать документы, обосновывая новую идиотскую версию о том, что поляков, дескать, расстреляли по решению какой-то доселе никому не известной «специальной тройки НКВД»).

Представляете, как в 1991 г. КГБ могло высмеять и Трубина, и его прокуроров, и тупость «исследователей»? Но КГБ тихо молчал, дождавшись, наконец, гибели государства, за охрану которого его сотрудники получали большие зарплаты.

Вы скажете, что КГБ ведь просто молчал, а не прямо участвовал в фальсификации дела о расстреле поляков НКВД. Вот и я так думал, что не участвовал, — не мог поверить в его прямое участие. Но вот попал в руки журнал «Новая Польша» с юбилейными статьями. В № 9 некий Сергей Глушков авторитетно «доказывает», что в Калининской области было расстреляно 6 тыс. поляков. Тут надо сказать, что все пленные польские офицеры, захваченные в 1941 г. немцами в лагерях, были расстреляны ими же под Смоленском в Катынском лесу. Однако поляки, после обвинения СССР в расстреле польских пленных, имели в виду получить с России деньги за убитых, поэтому в данном случае Польше, как и Израилю с холокостом, надо было иметь побольше трупов. И польские холуи в СССР добавили к Ка-тыни еще два мифических места расстрела — под Харьковом и в Твери.