Лет 10 там искали могилы с массовыми захоронениями, но так ничего, естественно, и не нашли. (Что, впрочем, не помешало установить памятники и в Харькове, и в Твери.) Так вот, из статьи этого Глушкова стало понятно, откуда пошли разговоры о массовом расстреле польских пленных в Харькове и Твери, поскольку до конца 80-х во всей польской литературе о гибели их пленных упоминается только одно место — Катынь.

С. Глушков хвастается, что он один из тех, кто впервые «расследовал» расстрел поляков в Твери:

«Для нас, членов тверского «Мемориала» факт захоронения польских военнопленных в районе Медного стал известен буквально с первого месяца существования нашего общества, вернее, тогда еще инициативной группы. Уже на первом митинге памяти жертв репрессий 26 ноября 1988 года мы говорили об этом и даже называли цифру — 10 тысяч»

— пишет он. Понятно, что «член «Мемориала» — это еще не медицинский диагноз, но уже многое говорит об умственных способностях этих членов. Ну, как этот Глушков с его-то умственными способностями мог сам разыскать сведения для клеветы? И действительно, далее Глушков признается, кто вооружил «Мемориал» информацией для их воплей:

«Откуда же пошел этот «слух»? Как ни странно, именно оттуда, где его долгое время не хотели признавать, — из управления КГБ по Калининской области. Наверное, еще не пришло время назвать имена тех, теперь уже бывших сотрудников этого управления, которые передали эту информацию общественности. Тем более что сам факт ее утечки вызвал у тогдашнего руководства УКГБ сильное беспокойство».

Как видите, разрушителей государства («Мемориал») сведениями, необходимыми для разрушения государства, вооружал Комитет государственной безопасности, скромные герои которого и сегодня хотят сохранить инкогнито. И причина этого желания не понятна только дуракам: товарищ Крючков со своими подчиненными не стоял в стороне от дела уничтожения СССР — они уничтожали Родину активно!