А что?

Вы уже были наверху?

Я спросил, в чем дело?

В том, что здесь кто-то был.

Все время это вертелось у него в голове, и он решил заговорить, чтобы хоть что-то выяснить.

Я слышал, как ходит лифт, сказал Нат. И потом добавил: Вся площадь оцеплена полицией. Вас останавливали?

Гиддингс нахмурился.

Останавливали.

Меня тоже. Это было не совсем так, но он ведь разговаривал с ними.

И вы спрашиваете, кто ещё сейчас в здании, сказал Гиддингс, и зачем?

Именно так.

Возможно, медленно начал Гиддингс, вы это выдумали, и здесь никого нет...

Гиддингс запнулся, обернулся, и они оба уставились на красное табло, которое загорелось над дверью лифта; оба услышали звук движущейся кабины и одновременно взглянули друг на друга.

Я ничего не придумал, сказал Нат.

Теперь я вам верю.

Запомните это на будущее.

Всю дорогу вниз, в вестибюль, и наружу, на площадь, где Нат выяснил, что там все ещё стоят полицейский-негр и его громадный ирландский коллега, Гиддингс молчал, присматривался и прислушивался.

Нат спросил:

Пока вы здесь стоите, проходил кто-нибудь внутрь, кроме нас?

Варне, тот чернокожий полицейский, ответил:

А почему вы спрашиваете, мистер Вильсон? Шеннон, ирландец, сказал:

Это большое здание. У него много входов. Он пожал плечами. Мало ли, уборщицы или ещё кто.

Нат снова спросил:

Кто-нибудь входил внутрь?

Один человек, ответил Варне. Электрик. Ска зал, что его вызвали из-за какой-то неисправности.

Кто вызвал? спросил Гиддингс.

Это мне тоже пришло в голову, ответил Варне замялся: Но поздновато. Он помолчал. Это очень важно, мистер Вильсон?

Не знаю.

Он не лгал. Снова вспомнил те наряды на изменения, которые лежали в его кармане, и понял, что так нервничает из-за них. Но между ними и тем, кто вошел в Башню, не могло быть никакой связи, потому что изменения касались только распределительной сети, а все эти работы были уже закончены или почти закончены.